Вид на дельту реки Париж, я люблю тебя!
Навигация по сайту Главная
Главное меню
Главная
Авто туризм
Вело туризм
Водный туризм
Пеший туризм
Вокруг света
Охота
Рыбалка
Экология
Оружие
Снаряжение
Одежда
Безопасность
Кулинария
Медицина
Развлечения
Разное
Ссылки
Новости
События в мире
Новости туризма
Tourism news

Оружие
Ручное огнестрельное оружие Печать E-mail
Статьи
22.12.2008 23:41

I. Ручное огнестрельное оружие.

1. Изобретение пороха и огнестрельных устройств. Видимо, не будет преувеличением сказать, что черный порох изобретался не менее десяти раз в разные времена в разных странах. Скорее всего, он был известен еще до нашей эры. То, что древние египтяне и индусы изготовляли его еще в бронзовом веке, - предположение смелое, но небезосновательное. Так могло быть, ибо решительно ничего хитрого в изготовлении этого состава не заключалось. Селитра при нагревании выделяет кислород, и, если ее смешать с любым горючим, - оно вспыхнет, что, в свою очередь, усилит выделение кислорода и ускорит реакцию окисления. Сама селитра встречается, как самородное вещество, а ее свойство поддерживать горение без доступа воздуха было известно в самой седой древности. Так что, изобретен долен был быть не сам порох, а какой-то способ его применения, оправдывающий усилия по сбору селитры. Более-менее определенные указания на применение селитросодержащих составов относятся к III или IV векам до новой эры. По некоторым источникам, можно, например, заключить, что македонцы во время вторжения в Индию бывали иногда обстреляны ракетами, но, видимо, не понесли от них такого урона, что бы всерьез задаться вопросом: «А что это было?». Известны селитряные составы, по всей видимости, были и римлянам. Однако, первые экземпляры ракет, пушек и бомб были скорее эффектны, чем эффективны. О случаях применения такого оружия летописцы сообщали со священным ужасом, но военные им не интересовались. Нет и оснований полагать, что в античности порох применялся для метания снарядов. Скорее всего, впервые порох был применен для стрельбы из орудий в Китае в VII веке нашей эры. Одновременно появляются и упоминания о систематическом использовании арабами и византийцами селитросодержащих составов для снаряжения огнеметов. Упоминания же об использовании арабами простейших огнестрельных орудий относится только к XI веку. Так что, если пренебречь несколькими неудачными попытками античности, можно принять VII век, как дату изобретения пороха. Именно с VII века порох перестал изобретаться специально для каждого отдельного случая применения. Китайцы, арабы и византийцы знали, как его делать.
На XIII век приходится расцвет арабской цивилизации, и в этот период арабы сумели блеснуть еще одним достижением, - принцип метания снаряда пороховыми газами был применен ими для стрельбы с рук. Именно в арабской Испании появились первые ружейные стволы с запальным отверстием и первые свинцовые пули. Называлось арабское оружие для стрельбы пулей «караб». В XIV веке в Европе монах Бертольд Шварц, наконец, изобрел порох в последний раз, - наглухо. Если говорить серьезно, то, и до Шварца порох в Европе уже употреблялся, но, хотя Бэкон описал его состав еще в XIII веке, в основном приобретался у арабов. Труд Бертольда Шварца назывался «О пользе пороха». В нем он не столько открыл европейцам способ, как можно порох изготовить, сколько дал рациональное объяснение тому, что считалось арабской магией, и внятно объяснил, какая от пороха может быть польза. В этом плане он выполнил ту же миссию, что и Колумб, который не просто сплавал в Америку (где, как показало вскрытие, до него только ленивый не бывал), но еще и вернулся, причем смог объяснить, где был, как туда добраться, и что там есть хорошего. Арабские и христианские пушки постреливали в Европе довольно часто уже с начала XIV века, - то есть, до Шварца (первые упоминания, вообще, относятся к XI веку). Но благодаря его трудам интерес к ним возрос, и к концу века они оказались и на московских стенах. Иметь пушки считалось тогда, если не полезным, то, во всяком случае, престижным.
Таким образом, история изобретения пороха делится на три этапа. С середины I тысячелетия до н. э., до VII века, его время от времени изобретали в разных местах, но дальше экспериментов дело не заходило. Использовалась только природная селитра для зажигательных составов, бомб и ракет. Пушки, вероятно, изобретены еще не были. С VII по XII-XIV века порох состоял на вооружении нескольких стран, причем уже применялся и для заряжения артиллерийских орудий, но селитра, по-прежнему, использовалась самородная, а сами огнестрельные орудия, - мортиры, ракеты, огнеметы, - использовались почти исключительно в пропагандистских целях. Так же, как «Длинная Берта» и цеппелины в Первую Мировую и Фау-2 во Вторую Мировую войну немцами. Древним аналогом немцев были византийцы, - пожалуй, только они придавали существенное значение пропагандистскому оружию. Наконец, с XII века в Китае, с XIII в Северной Африке и с XIV в Европе огнестрельному оружию стали придавать практическое значение. Селитру стали производить.
Обычно, порох содержал около 60% селитры и по 20% серы и древесного угля, - хотя, в смысле соотношения частей, была масса вариантов, а незаменимым ингредиентом была только селитра. Сера добавлялась для воспламенения, - сама она загоралась при очень низкой температуре. По этому, иногда ее не подмешивали в порох, а насыпали сразу на полку. Древесный же уголь представлял собой только горючее и мог быть заменен молотым бурым углем, сушеными опилками, цветами васильков (синий порох), ватой (белый порох), нефтью (греческий огонь) и т. д.

2. Огнеметы. Следует еще отметить, что черный порох не является взрывчатым веществом в современном понимании, - как, например, тринитротолуол. Горение пороха приобретает эффект взрыва, только если температура нарастает очень быстро, - тогда интенсивность реакции идет по экспоненте до полного освобождение всего кислорода. Но, такое может происходить только в герметичном объеме. Взрывать порох научились не сразу. Долгое время его использовали для изготовления пиротехнических составов, зажигательных смесей и ракет. «Греческий огонь», - это нефть с серой и с селитрой, иногда загущенная канифолью. По крайней мере, таким был один из рецептов. Потушить этот «огонь» было действительно невозможно, - все приемы тушения связаны с перекрытием доступа кислорода к пламени, но селитряным составам атмосферный кислород не был нужен.
Смесь из двух частей горючего и одной части селитры (то есть в пропорции обратной той, что требовалось для использования пороха в качестве метательного состава) заливали в медную трубу и поджигали спереди. Интенсивное, вследствие поступления внутреннего кислорода, горение приводило к закипанию содержимого трубки, и устрашающий фонтан огня выбрасывался на 10-15 метров. Несомненно, греческий огонь производил большое моральное воздействие на противника. Если кто-то терпел от византийцев поражение, то объяснял это применением последними огнеметов. Едва ли, однако, можно предположить, что греческий огонь был действительно опасен, - представить что-то более безвредное и неудобное, чем средневековая бомбарда, трудно, но византийские огнеметы явно были еще бесполезнее, так как сразу оказались вытеснены бомбардами. Характерно, что сами греки утверждали, что получили эту технологию от арабов, которые продолжали применять пороховые огнеметы до XV века, - в том числе и ручные. Но, учитывая, что речь идет о VII веке, когда арабы еще не могли успеть сделать собственных изобретений, можно придти к выводу, что они в данном случае оказались только посредниками между Европой и Китаем. На это указывает и арабское название селитры – «китайская соль». Китайцы же использовали пороховые огнеметы даже до XIX века. Однако, вполне вероятно, что византийцы заблуждались относительно происхождения «греческого огня». Ибо, есть определенные указания, что еще в период Пунических войн в римском флоте использовался ручной огнемет, состоящий из короткой открытой с одного конца трубы. Огнемет заряжался «углем», который, будучи подожжен, давал струю пламени, обжигавшую врагов на расстоянии 2-3 метра. Но, таким образом вести себя уголь может, только если он размешан с селитрой. Так что, если даже эта технология и оказалась утрачена и забыта за тысячелетие прошедшее между пунами и арабами, то речь может идти только о повторном изобретении. Византийская огнесмесь на основе нефти и масла, несомненно, наносила много более тяжелые ожоги, чем римская угольная пыль. Но жидкий (вернее, студенистый) «огонь» был неудобен. Арабы и китайцы в качестве горючей составляющей использовали сухие вещества, - например, паклю. Для увеличения же дальности огнеметания и поражающей силы горючее размешивалось с нейтральными веществами большой плотности. Чаще всего, с толченым стеклом. Капли расплавившегося стекла с прилипшими к ним клочьями горящей пакли летели дальше, чем летела бы одна только пакля. Китайские и арабские ручные пороховые огнеметы имели вид медных или бамбуковых труб начиненных слабым порохом. Порох поджигался со ствола, и пару-тройку секунд струей пламени можно было окуривать врагов. Но дальность стрельбы стеклом из ручной установки вряд ли могла достигать даже десяти метров.
Любопытно, что в Китае с X века использовалась и другая разновидность огнеметов, - более близкая к современным образцам этого оружия. Когда в бронзовом герметично закрытом котле нагревалась нефть, первыми закипали легкие фракции – бензин и керосин. По достижении нужного давления под крышкой, открывался клапан, и пары устремлялись в кожаный рукав с медным брандспойтом и горелкой. Досягаемость нефтяных огнеметов не превышала таковой у византийского «огня», но длительность пуска была существенно выше, а после выстрела за несколько минут огнемет заряжался снова. Стрельбу можно было продолжать, пока в баке не оставался один мазут. Поражающая же сила нефтяных огнеметов была очень велика, - кто попадал под выстрел, тот погибал. Положительным моментом также была дешевизна боеприпасов, - нефть не являлась дефицитным ресурсом. Но такой огнемет был сооружением громоздким и опасным в эксплуатации.

3. Древнейшие огнестрельные устройства. Первое ручное огнестрельное оружие, появившееся в XIII веке у арабов и во второй половине XIV в Европе, представляло собой граненую болванку из мягкого железа (или круглую из меди или бронзы) высверленную изнутри. Называть такое оружие можно ручной бомбардой, хандканноном (немецкое название), петриналью (итальянское название), карабином (арабское название), ручницей (русское), кулевриной или самопалом. В общем, - как угодно можно называть. Длина ствола наиболее ранних европейских образцов ручных бомбард (XIV, начало XV века) составляла обычно около 40 см, при диаметре канала 30 мм. Ближе к казне высверливалось запальное отверстие, а сам ствол крепился к палке, конец которой зажимался под мышкой, или, как кавалерийское копье, либо пика, упирался в ток кирасы. Снарядом служил небольшой камень, обернутый тряпкой, или картечь из металлического мусора. Воспламенение осуществлялось «палительной свечкой», - пропитанной селитрой деревянной палочкой, которую упирали в запальное отверстие и поворачивали. Искры и тлеющие частицы дерева при этом сыпались внутрь и, рано или поздно, поджигали порох. Вес этого оружия составлял 4-6 кг. Дальность полета пули из ранних ручных бомбард не превышала 200 метров, но дульная энергия, однако, уже была не меньше, чем у лучших арбалетов, и достигала 500 Дж. Другой вопрос, что из-за низкой точности оружия и быстрой потери пулей убойной силы стрельба велась не далее, чем на 10-15 метров. Заряжение ручной бомбарды было бы несложным, если бы порох (буквально – «пыль») в то время не представлял собой мелкий порошок, «мякоть», которая имела привычку прилипать к неровным стенкам ствола, - прибить его шомполом к казне было трудно. Так что, на выстрел требовалось ни как не менее 2 минут. На практике, впрочем, петриналь в бою и вовсе не перезаряжалась.
Распространились петринали в Европе, примерно, в одно время с тяжелыми арбалетами. Арбалет имел в разы большие скорострельность и дальность эффективной стрельбы, но петриналь имела более удобную форму, стрелять из нее было проще, и стоила она дешевле, а, главное, при выстреле хандканнонка производила громкий хлопок и вспышку пламени, - рыцарская лошадь пугалась и роняла всадника. Наемники пользовались арбалетами, а горожане полюбили петринали, - вот, нравилось им прикалываться над всякой феодальной деревенщиной, неспособной приучить лошадей к плодам технического прогресса. Но, все-таки, петриналь оставалась экзотикой и сколько-то заметно не потеснила лук и арбалет. Хотя случалось, что ополчения целых городов вооружались такими устройствами.
Применяемый в ручных бомбардах способ воспламенения показал себя ненадежным, - момент выстрела невозможно было предсказать. Неудобен был также и приклад в виде палки. С середины XV века запальное отверстие было перенесено вбок, а рядом с ним стала привариваться полка для затравочного пороха. Скоро полка приобрела крышечку для предохранения пороха от высыпания при переноске и заимствованный от арбалета настоящий приклад, калибр был уменьшен примерно до 16-18 мм, а ствол удлинен до 50 см. Вес теперь не превышал 4 кг. Кроме этого, с XV века главным снарядом к ручному огнестрельному оружию в Европе стала заимствованная у арабов круглая свинцовая пуля. Впрочем, следует отметить, что в действительности круглой пуля являлась только сразу после изготовления. Мягкий свинец деформировался при хранении, потом его плющили шомполом при заряжении, потом пуля деформировалась при выстреле, - в общем, вылетев из ствола, особо круглой она уже не являлась. Неправильная форма снаряда плохо сказывалась на точности стрельбы. Тем не менее, после приобретения приклада, полки для затравочного пороха и применения свинцовой пули, огнестрельное оружие стало уже достаточно практичным. Лучшие образцы теперь пробивали доспехи с 25 м.
В конце XV века к петриналям стали прилаживать замки, - петриналь превратилась в аркебузу, но тут вскрылось новое достоинство беззамкового самопала, - простота. Если в XIV веке петринали, как и арбалеты, могли изготавливаться в немногих крупных городах, то в XVI веке оборудование необходимое для производства петриналей стало доступным и для сельских мастеров. Самопалы начали делать повсеместно, как оружие ополченцев. До конца XVII века самодельные петринали с каменными или свинцовыми снарядами (наряду с луками) использовались казаками.

4. Аркебуза. В последней четверти XV века в Европе появились фитильный и колесцовый замки, а в Азии в этот же период был изобретен кремневый замок. В регулярных войсках петринали стали заменяться аркебузами, - оружием весом около 3 кг (первые образцы, - около 4 кг), калибром 13-18 мм и стволом длиной 30-40 калибров. Медные и бронзовые стволы более не употреблялись. Стволы стали изготавливаться только из железа, причем, непременно из самого мягкого. Именно такое качество материала позволяло свести к минимуму вероятность разрыва ствола при выстреле. Теперь 16-миллиметровая аркебуза выбрасывала 20-граммовую пулю с начальной скоростью около 300 м/с. Дальность прицельного огня составляла 20-25 метров, залпового – до 120 метров. Приблизительно такие баллистические характеристики сохраняли легкие ружья до начала XIX века, - менялся только замок. Скорострельность же в конце XV, начале XVI века все еще не превышала одного выстрела за 2-3 минуты (ибо для заряжения фитиль необходимо было отсоединять, а порох в виде мякоти доставлял массу неудобств). Самые тяжелые и мощные аркебузы уже использовались с сошкой, но их было крайне мало, - порох в виде мякоти совершенно не годился для быстрого заряжения длинных стволов, - час мушкетов еще не пробил.
Если петринали использовались от случая к случаю, главным образом с целью взятия противника на испуг, то аркебузиры обосновались в европейских армиях всерьез. Обычная армия конца XV века в Европе примерно на треть состояла из кавалерии (в том числе рыцарской), на треть из пикинеров, и на треть из легкой пехоты (алебардщиков, лучников, арбалетчиков и аркебузиров). Учитывая, что и часть всадников имела аркебузы, около 7-8% воинов были вооружены ими. Однако в этой статистике аркебузы и петринали учитываются вместе, а в Польше, например, даже во второй половине XVI века петриналей было в несколько раз больше, чем аркебуз. В Западной Европе беззамковые ружья вышли из употребления в начале XVI века, а в Восточной, только в конце XVI, начале XVII.

5. Замки. В течение всего XVI и львиной доли XVII века наиболее распространенным оставался фитильный замок, - ради своей простоты и надежности. Вместо палительной свечи в нем использовался фитиль, - вываренный в порохе жгут из тряпки, придвигаемый к полке курком. Фитиль упрощал стрельбу, но хлопот с ним все еще было немало. Стоя, например, на часах, стрелок постоянно должен был следить за процессом тления фитиля, - раздувать его, если он начинал гаснуть, стряхивать пепел, поправлять его в губках курка, - время пролетало незаметно. Фитиль стрелок делал сам, - как и пули с помощью формочки. Покупать ему приходилось только порох и свинец.
Здесь надо сказать, что первые замки для ружей были модификациями арбалетных замков. Наиболее примитивная азиатская конструкция имела одну пружину, - пластинку упругой стали, - и представляла собой длинную деталь, качающуюся на оси. Снизу выступал длинный рычаг («шорв»), и когда его, преодолевая сопротивление пружины, тянули вверх, к шейке приклада, курок с фитилем опускался на полку. Такая конструкция была проста, но требовала большого усилия на спуске и бесполезно удлиняла оружие. В Европе в XIV веке стали применять в конструкции арбалетов более совершенный спусковой механизм с двумя пружинами. Первая по-прежнему создавала нагрузку на спусковой крючок, но уже символическую. Спусковой крючок освобождал деталь державшую вторую пружину, которая выдергивала щеколду тетивы. В европейском фитильном замке вторая пружина прижимала курок с фитилем к полке.
Крышечка полки фитильных замков открывалась просто пальцем, так как скорострельность еще была совсем низкой, и вводить здесь автоматизацию не имело смысла. Только позже, уже в кремневых и колесцовых замках крышечка была сделана автоматической. В России с конца XV века к огнестрельному оружию был принят азиатский замок, так как в Новгороде, Пскове и Москве издавна существовало производство арбалетных замков такого типа. Только в результате реформ проведенных Алексеем Тишайшим к середине XVII века был введен европейский замок.
Причиной, по которой в Азии не предпринималось шагов для усовершенствования фитильного замка, было то, что там с конца XV века существовал уже и кремневый замок. Огниво совмещало функции крышки полки, в курке же зажимался кусок серного колчедана (почему-то упорно называемого кремнем). При нажатии на спуск пружина освобождалась и «кремень» ударял по рубчатой поверхности огнива. Простой азиатский замок без каких-либо изменений использовался до XIX века, хотя и показал себя ненадежным, - осекался он один раз на 3-5 выстрелов, зато его легко можно было превратить в фитильный, - надо было просто вставить фитиль вместо кремня в губки курка. Около 1500 года арабский (на самом деле – турецкий) замок появился в Испании, но серийное производство кремневых замков в Европе было налажено только в конце XVII века, - только после того, как была разработана собственная конструкция, - на основе европейского арбалетного замка. Европейский вариант получился куда более тяжелым, громоздким и сложным, чем арабский, но и осечки давал существенно реже, - одну на 7- 15 выстрелов, а к концу XVIII века даже одну на 40 выстрелов. Сам же кремень надо было менять после 30 выстрелов.
Недостатком кремневого замка, кроме частых осечек, была невозможность стрельбы при ветре (или наскоку вперед через голову коня) и при наклонном положении оружия. Когда полка оказывалась открыта, затравочный порох удерживался на ней только собственным весом и легко мог просыпаться или быть сдут порывом ветра. По этим причинам более популярным в Европе XVI-XVII веков был колесцовый замок. В нем ни что и не почему не било, - огонь извлекался трением. Несколькими оборотами ключа взводилось специальное рубчатое колесико, - вращающееся огниво. При нажатии на спуск колесико начинало вращаться, высекая искры из кремня. Колесцовый замок почти не давал осечек, имел закрытый механизм и допускал выстрелы при сильном ветре, что было особенно важно для кавалерии, но его механизм был очень чувствителен к засорению пороховой гарью и осколками кремня, - не более чем через 30 выстрелов он отказывал. Привести же его в рабочее состояние снова стрелок мог собственными силами, только если был часовщиком по жизни. К тому же и стоимость колесцового замка была очень велика, - пара пистолетов попроще стоила, как четыре фитильных мушкета. Так что, в XVI веке колесцовое оружие могли позволить себе только аристократы. Но, несмотря на это, кремневый и колесцовый замки служили параллельно до середины XVIII века, пока надежность кремневого замка не возросла достаточно.

6. Пищаль. В России эволюция огнестрельного оружия пошла несколько иначе, чем в Западной Европе. Самопалы не были сколько-то популярны. Собственно, в России, как и в азиатских странах, беззамковые ружья просто переделали, дооборудовав замками. Азиатский замок стоил дешево и мог быть установлен на уже готовую петриналь, - если она того стоила. В результате с конца XV, и вплоть до первой половины XVII века оружием русских стрелков была пищаль. В сравнении с аркебузой, пищаль была мощным оружием, - при весе около 8 кг (в виду чего ей и полагалась подпорка в виде бердыша), она имела массивный железный ствол грубой работы калибром 18-20 мм и длиной порядка 40 калибров. Заряд пороха закладывался основательный, так что доспехи пробивались на дистанции втрое большей, чем из аркебузы, а залповый огонь мог вестись до 200 метров. Однако русские уставы предусматривали только стрельбу на расстояние не более 50 метров. Прицельных приспособлений у пищали, как и у большинства аркебуз, не имелось.
Кроме пеших стрельцов на Руси существовали и конные, - «стременные стрельцы» – драгуны. Вооружались они фитильными аркебузами русской работы, - ствол европейского типа, замок - азиатского (но назывались такие аркебузы тоже пищалями, - «завесными пищалями», так как имели ремень для переноски) Концентрация огнестрельного оружия в России в XVI веке была той же, что и в Европе – несколько процентов в начале и около трети – в конце.

7. Огнестрельное оружие азиатского производства. Наиболее законченный вид имели азиатские (главным образом турецкие) аркебузы с фитильным, а, чаще, кремневым замком. Они были легче, удобнее и точнее, чем европейские образцы. При весе 2.7 кг, восточные аркебузы имели калибр 13 мм и ствол в 50 калибров, а пуля весом 10 г выбрасывалась со скоростью до 400 м/с. Азиатские войска почти сплошь состояли из кавалерии, так что и ружья проектировались удобными для всадника. У янычар, однако, аркебузы были фитильными и несколько увеличенного - до 16 мм - калибра. Несмотря на древнюю историю кремневого замка в Азии, регулярная турецкая армия перевооружилась кремневым оружием только в 60-х годах XVII века, всего на два десятилетия прежде европейских армий. Вообще же, распространение огнестрельного оружия в Азии и Африке было неравномерным. В Китае ему, например, не придавали большого значения. Прогрессу в военной области способствуют постоянные войны (что имело место в Европе), а Китай составлял централизованную империю, подверженную только пограничным столкновениям с варварами и крестьянским войнам. Успех или неудача в подобных компаниях не зависели от вооружения армии, а только от организации государственного управления. Кремневый замок стал известен в Китае лишь в середине XIX века. Вплоть до этого момента китайцы располагали только азиатским фитильным замком. Отчасти, именно в связи с громоздкостью используемого в их стране замка, китайцы с самого начала последовательно предпочитали оружие потяжелее - крепостные ружья и мушкеты. Во многом аналогичной была ситуация и в Индии, - империи Великих Моголов. Индийское оружие до начала XVI века было очень похоже на современные ему европейское образцы. Португальские путешественники отмечали, что ружья и пушки индусов совершенно такие же, как и у христиан. Позже, однако, индусы стали производить оружие азиатского (турецкого) образца. В Иране, так и не оправившемся после культурного упадка XIII века, собственное производство ружей налажено не было. Ружья и пушки для борьбы с турками персы были вынуждены приобретать в Китае, Португалии и Московии. В Японии, однако, огнестрельное оружие самых совершенных по тем временам видов стало активно употребляться в XVI веке, так как там-то войны в то время шли непрерывно. Японцы освоили производство фитильных аркебуз по европейскому образцу, но уже в XVII веке собственное оружейное производство в Японии упало в связи с наступлением длительного безвоенного периода. Главной особенностью азиатского оружейного производства было то, что материалом для изготовления стволов служил дамаск, который в Европе начали применять для этой цели только в середине XVII века и только для самых дорогих охотничьих ружей. Это позволяло азиатам делать свои ружья легче и прочнее. 8. Гранулированный порох. В первой четверти XVI века был сделан целый ряд важных изобретений. В частности, порох научились очищать, гранулировать (зернить) и шлифовать. Ранее уже предпринимались попытки для удобства заряжения лепить из мякоти комки, но комки горели неравномерно и непредсказуемо. Такой вид пороха годился для пушек, но не для ружей. Мякоть же злостно прилипала к шероховатым стенкам ствола, покрытым, к тому же, слоем грязи из ржавчины (окалины), несгоревших остатков пороха и частичек свинца. С этой напастью боролись путем чистки стволов абразивом из кирпичной пудры, отчего внутренняя поверхность ствола портилась еще больше, а калибр постепенно увеличивался, - но хоть пулю можно было забить. Зерна допускали более быстрое и удобное заряжение, ибо, будучи засыпаны в ствол, благополучно катились к казне под собственным весом. Отпала необходимость некоторое время энергично орудовать шомполом, соскребая заряд со стенок и прибивая его к запалу. Использование «жемчужного» пороха позволяло ускорить заряжение примерно вдвое. Располагая им, из легких фитильных аркебуз можно было стрелять уже раз минуту, а из кремневых даже 2-3 раза в минуту. Кроме этого, в процессе шлифовки (трением друг о друга) поверхность зерен упрочнялась и приобретала водоотталкивающие свойства. Речь, конечно, шла не о жидкой воде, а об атмосферной влаге. Порох в виде мякоти был страшно гигроскопичен, - при каждом удобном случае солдат должен был сушить его на солнце или прокаливать. Но и тогда порох портился за 3 года необратимо. Зерненый же порох мог храниться на арсеналах до 60 лет. Возникла возможность создавать его стратегические запасы. Кроме того, гранулированный порох за счет очистки и лучших условий горения был в полтора – два раза мощнее мякоти. Это позволяло экономить дефицитные серу и селитру. Технология зернения пороха распространилась по всему интересующемуся порохом миру почти мгновенно, но, вот, внедрение ее шло не так скоро, - зерненный шлифованный («жемчужный») порох дорого стоил. До середины XVII века его производили преимущественно государственные арсеналы. Не только ополченцы, но и наемники, часто, продолжали использовать пороховую мякоть, которую, к тому же, можно было производить и кустарно (только серу надо было купить, производство же селитры к XVII веку было налажено повсеместно). Лишь с распространением регулярных армий в конце XVII века, зерненный порох полностью вытеснил мякоть, хотя, казаки еще в XVIII веке часто использовали порох кустарного изготовления.

9. Бумажный патрон. Практически одновременно изобретением гранулирования пороха, - около 1530 года, - в Испании появился и был успешно применен дульный унитарный патрон из бумаги.
С самого момента изобретения огнестрельного оружия пули и пыжи стрелок носил в сумке, а порох в роге или в зарядцах. Последнее было удобнее, так как насыпать из рога точное количество пороха было трудно. Главное дело, был риск лишнего насыпать. При заряжении стрелок из рога насыпал порох на полку и в ствол, затем последовательно забивал в ствол пыж, пулю и еще один пыж. Первый пыж обеспечивал обтюрацию и предохранял порох от высыпания. Второй – пулю от выпадения. Если же заранее стрелком был изготовлен бумажный патрон (в бумажный цилиндр вклеивалась пуля и насыпался порох), то надо было только надкусить его, высыпать часть пороха на полку, остальное в ствол, а, затем, забить в ствол пулю вместе с бумагой.
Применен патрон был имперцами (Испания и Германия в тот момент находились в унии под управлением Габсбургов и, вместе с уймой других стран, составляли Священную Римскую Империю). Но потом инициатива увяла. Европейский мушкетер, - не самурай какой-нибудь, чтобы на досуге, вместо алкоголизма, заниматься оригами. Да и бумага тогда еще стоила недешево. Второй раз заставить мушкетеров покупать бумагу и клеить патроны сумел только Густав-Адольф в начале XVII века. Но, окончательно вытеснить в армиях другие формы заряжения бумажный патрон смог только в конце XVII века. Но это, - в Европе. В американских колониях, где бумага долго присутствовала только в виде Библий, рог с порохом служил для заряжения еще на протяжении всего XVIII века. В России бумажный патрон был введен только Петром I, а до этого, с конца XV века использовались зарядцы. В Турции бумажный патрон появился только в XIX веке, но короткие и легкие турецкие ружья и так было заряжать несложно.
Надо, однако, признать, что прилипшая к пуле бумага точности стрельбы ни коим образом не способствовала.

10. Мушкетон. В начале XVI века появился и такой снаряд, как дробь. До этого ружья иногда заряжались рубленым свинцом или рублеными гвоздями, теперь же куски свинца стали сначала обкатывать, а затем и специально отливать дробь, выливая расплавленный металл в воду с дроболитных башен. Капельки свинца в полете приобретали сферическую форму. Круглая дробь давала лучшую кучность и меньше теряла скорость в полете. Скоро стали применять и пушечную картечь из свинцовых (реже, – чугунных) пуль. Находкой оказалась ружейная картечь для охотников, - из лука или арбалета ни как невозможно было укакошить несколько мелких птиц разом. Военные же отнеслись к этому изобретению прохладнее. Для обычных военных ружей картечь применялась крайне редко. Однако в военных целях было разработано специальное ружье для стрельбы картечью – мушкетон.
Мушкетон имел калибр 25 мм и ствол длиной 18 калибров и выбрасывал 5-12 картечин диаметром 6-8 миллиметров с начальной скоростью порядка 250 м/с. Весил мушкетон не более 3 кг. Скорострельность составляла примерно 2 выстрела в минуту. Мушкетон представлял собой оружие чисто кавалерийское и, по этому, имел сначала колесцовый, а затем, кремневый замок. Стрельба велась не далее 10 метров, но картечины были опасны до 30 метров. Характерной чертой мушкетона был раструб на стволе, - деталь сильно поражающая воображение рисовальщиков. Ни какого отношения к увеличению разлета картечи раструб не имел, он только облегчал заряжение, которое оказывалось более хлопотным, чем у пулевых ружей. Стрелок высыпал в ствол порох из одного зарядца, загонял пыж, высыпал дробь из другого зарядца, и загонял второй пыж. Были и двусторонние зарядцы с перегородкой внутри, содержавшие с одного конца порох, с другого – дробь. Но бумажный патрон для мушкетонов не применялся. В середине XVIII века раструб стали сплющивать по вертикали, что позволило применить к мушкетону прицельные приспособления, - совершенно, кстати, излишний для этого оружия элемент конструкции.
В России мушкетоны появились только с петровского времени, а в Азии вовсе не употреблялись. В Европе же мушкетонами до конца XVIII века вооружалась половина всей кавалерии, кроме драгун.

11. Пистолет. Кроме аркебуз и мушкетонов, с начала XVI века кавалерия стала вооружаться пистолетами. Попытки сделать огнестрельное оружие для одной руки имели место еще в конце XV века, но до появления колесцового замка на Западе и кремневого на Востоке ни чего путного в этом плане изобразить не получалось.
Европейские военные пистолеты XVI-XVII веков представляли собой весьма громоздкие конструкции. Ствол имел калибр около 20 мм при длине в 15 - 20 калибров (изредка до 30 калибров). Общая длина пистолета превышала 50 см, а вес мог достигать 2 кг. Но, 40-граммовая пуля вылетала со скоростью всего 130 м/с. Из-за малой надежности пистолеты существовали только парами, а рассеивание пуль не позволяло прицельно стрелять далее нескольких метров, притом, что убойная сила была достаточна только до 30 метров. Пробивная же сила пуль была столь незначительна, что не только кираса, но и лобная кость иногда служила непреодолимой преградой. Это надо было учитывать при попытках суицида.

12. Мушкет. В начале XVI века фитильная аркебуза в Европе все еще не вытеснила арбалет. В одних отношениях она превосходила его, а других уступала. В целом, достоинства огнестрельного оружия перевешивали, но ни каких качественно новых тактических возможностей аркебуза дать не могла. Переворот в тактике пехоты произвело только принятие имперцами на вооружение мушкета, - сверхмощного ружья, названного так по месту первоначального производства, - мануфактуре в испанском местечке Мескитто. Прообразом мушкета служило некоторое количество крупных аркебуз, имевших хождение с конца XV века, от них мушкет заимствовал сошку и второй номер расчета, но, благодаря значительному увеличению дульной энергии, мушкет приобрел совершенно новые тактические свойства. Если аркебуза предназначалась преимущественно для прицельной стрельбы, - далее 25 метров не поражались бронированные цели, а далее 120 метров пуля вообще теряла убойную силу, то из мушкетов можно было залпами результативно стрелять по площади, кто бы на этой площади не находился. Мушкет представлял собой ту же аркебузу, но удвоенных габаритов. Ствол калибром 23 мм и длиной 60-70 калибров выбрасывал пулю весом 60 граммов с начальной скоростью свыше 500 м/с. В результате, дальность залповой стрельбы достигала 200, а по некоторым уставам даже 240 метров, причем на всем этом расстоянии мушкет пробивал доспехи. Заряжение с применением гранулированного пороха требовало 2 минут. А без применения гранулированного пороха, - вообще, лучше было не связываться. Вес же мушкета XVI века даже без сошки обычно превышал 8 кг. Второй номер расчета мушкету в XVI, начале XVII веков действительно был необходим, как для переноски, так и для помощи при заряжении громадного ружья. Прицельные приспособления мушкет часто имел, но дальность одиночной стрельбы, все равно, не превышала 35 метров. Из старинных ружей уже на 70 метров даже в щит 2х2 метра попадало немногим более половины пуль. Громадная, 60 граммовая пуля мушкета предназначалась не для человека, - на человека столько свинца – роскошь. Мушкет требовался, чтобы убивать бронированных рыцарских лошадей. И он это мог. Более того, пуля из него имела даже по огромным рыцарским коням не только убойное, но и останавливающее действие. Но и мушкетеру для защиты от титанической отдачи приходилось носить кирасу или, хотя бы, кожаную подушку на плечо. Впервые мушкеты были применены в битве при Павии, причем заслужили высшую оценку, - очевидцы рассказывали о них небылицы (например, будто пуля пробивает трех лошадей), а летописцы саму битву объявили выигранной за счет применения мушкетов (что, конечно, было не правдой).
В XVII веке в Швеции, Испании и Голландии были предприняты шаги, направленные на облегчение мушкета. Некоторое уменьшение дульной энергии стало представляться допустимым, так как уже не ставилась задача поражения лошади сквозь доспехи.

13. Винтовка. Еще одним достижением начала XVI века стало изобретение в Германии спиральных нарезов в стволе.
В самом конце XV века в стволах ружей стали делать прямые нарезы. К мысли этой пришли потому, что пуля, меньшая по калибру, чем ствол, болталась в нем и вылетала под углом к его оси, но зарядить ружье точно соответствующей по калибру пулей мешал нагар. Так вот, возникла идея сделать в стенках ствола углубления, чтобы нагар собирался туда. Прямые нарезы позволяли забить пулю плотно. Точность стрельбы при этом действительно возрастала значительно, но скоро обнаружилось, что, если нарезы сделают пол оборота по спирали, то точность возрастет в разы. У гладких ружей дальность как одиночной, так и залповой стрельбы, была ограничена отклонением пули. За 200 метров, не только отдельный человек, но и целый полк становился малоразмерной целью, которую невозможно было поразить даже залпом. Но у даже самых первых винтовок рассеяние снарядов было приемлемым для прицельной стрельбы на 150 метров, - впятеро дальше, чем у ружья. Ранее, такой точностью обладал только арбалет, но у него малая скорость снаряда и большое его падение фактически ограничивали дальность прицельной стрельбы всего 70 метрами. Открытие это было сенсационным, однако, пользы от него сначала было мало, - мягкое железо не годилось, как материал для нарезного ствола. Нарезы моментально срезались пулей или стирались при чистке и заряжении. Требовался материал сочетавший твердость с упругостью, каковым в то время был только дамаск. Но более или менее приличный ствольный дамаск в Европе появился только в начале XVII века и в ничтожных количествах. Только к середине XVII века дамасковые стволы имели дорогие охотничьи ружья. Только к концу XVII века кое-где у военных стали появляться европейской работы винтовки. С другой стороны, еще в 1606 году польским шляхтичам было разрешено экипироваться винтовками изготовленными в Турции, куда сама идея спиральных нарезов появилась позже, проникнув из Европы.
Европейская винтовка до конца XVIII века обычно имела калибр 17 мм, ствол длиной 27 калибров и весила 3.5 кг. Начальная скорость пули составляла всего около 250 метров в секунду. У такой винтовки, пуля «летела слишком долго» на дистанцию в 200 метров, но «падала слишком низко» уже на 100 метрах. Понятно, все винтовки имели прицельные приспособления. Таким образом, стрельба из винтовок могла вестись прицельно на 100 метров, а залпами на 200 метров, из чего уже видно, что в бою «толпа на толпу» винтовка преимуществ не давала. Это было оружие либо для индивидуального боя, либо для боевой снайперской стрельбы. Винтовки и не имело смысла выдавать все солдатам, тем более что убойная сила на 200 метров у винтовки была очень сомнительная. Доспехи же пробивались только на 20 метров максимум. Азиатские винтовки весили менее 3 кг и имели, обычно, калибр 13 мм и ствол длиной 45-50 калибров, а иногда, даже до 60 калибров (в Европе в XVII веке делали ружья не хуже, - только не для солдат). На прицельной дистанции из них можно было уже попадать не просто в человека, а специально, например, в голову. За счет же того, что пуля разгонялась до 270-280 м/с, били азиатские винтовки, несмотря на меньший калибр, на те же 100 – 150 метров. Небольшая отдача и меньший снос пули ветром также способствовали точности стрельбы. Но доспехи из такого оружия пробивались только в упор, а далее 100 метров пули были не очень опасны и для небронированных людей. Как и все азиатские ружья, винтовки имели такие узнаваемые детали, как узкий приклад (вес меньше, но нельзя было опереться щекой, да и бить неудобно), спуск кнопкой, вместо крючка (не требовалась предохранительная скоба), и миниатюрный, но ненадежный, азиатский кремневый замок. Штыка никогда не было. Для заряжения винтовок бумажный патрон не применялся. Порох (понятно, самый лучший, чтобы свести к минимуму загрязнение ствола) насыпался из зарядца, причем, затравочный порох на несколько выстрелов носился в отдельном зарядце, - количество пороха в стволе должно было быть точным, иначе страдала меткость стрельбы. Затем, из сумки извлекалась пуля «с пластырем», то есть обернутая промасленной тряпкой, что также служило для уменьшения загрязнения и засвинцовывания ствола. Пуля укладывалась на дульный срез, стрелок брал в одну руку шомпол, а в другую деревянный молоток и заколачивал ее в ствол. Чтобы она не ушла слишком глубоко и не повредила зерна, шомпол имел утолщение. Опытный стрелок мог делать из винтовки не более одного выстрела в минуту или полторы. Но и гладкие ружья без применения бумажного патрона заряжались не быстрее. Отставание винтовки в скорострельности наметилось только в XVIII веке, когда стали считать важным быстрое заряжение. Как элитное оружие, европейские винтовки до середины XVIII века делались с колесцовым замком. Стволы были короткими, как для упрощения заряжения, так и для упрощения изготовления. Главное, из-за большого падения снаряда, кучность у винтовки все равно оказывалась избыточной.
Конструирование винтовок породило новую проблему. В винтовку оказывалось невозможным закладывать много пороха. При воспламенении заряда, скорость выделения кислорода была пропорциональна температуре, а температура, в свою очередь, росла по мере поступления кислорода. В гладком ружье, где пуля крепилась в стволе чисто символически, газы при самом малом давлении начинали ее сдвигать к дульному срезу, - газы расширялись и температура не росла. Порох горел медленно. Собственно, в пистолеты из-за этого приходилось закладывать вдвое больше пороха, чем его было нужно для такой энергии выстрела, - чтобы хоть часть сгорела раньше, чем пуля вылетит из ствола. Выстрел из пистолета звучал не как хлопок, а как гулкое шипение, - пуля вылетала, и остатки пороха вспыхивали в стволе. Позже, для пистолетов стали делать особый порох, но это не вполне решало проблему. В мушкетах порох сгорал хорошо, - медленно и полно, но в пушках он почти взрывался, - прежде, чем газам удавалось сдвинуть массивный снаряд, температура подскакивала, провоцируя резкое выделение кислорода из селитры и стремительное сгорание топлива. Пушки никаких шипящих звуков не издавали, зато взрывались систематически. Ружья, впрочем, тоже взрывались, если, например, при хранении пуля «прирастала» к грязной внутренней поверхности ствола. Но в винтовке пуля «прирастала» по определению, - в нарезы ее вколачивали молотком. В результате, нарезной ствол при той же дульной энергии должен был быть втрое массивнее гладкого. Это была еще одна причина, по которой использование для изготовления таких стволов железа было нецелесообразно. Винтовки XVI-XVIII веков имели решительное преимущество над гладкими ружьями в точности, но не в дальности эффективного огня. Но это преимущество чаще всего оказывалось несущественным с практической точки зрения. Только в середине XIX века, за счет, главным образом, принципиально иных пуль, винтовки стали эффективным оружием на втрое большей дистанции, чем гладкие ружья.

14. Крепостное ружье. Еще с начала XV века, кроме носимых ружей, стали употребляться и крепостные. Этот вид ружей с двумя номерами расчета и необходимостью использования сошки употреблялся до конца XIX века для обороны крепостей. В России такое оружие называлось «гаковницами» или «затинными пищалями». Уже из названий ясно, что это оружие имело крюк (гак), которым цеплялось за внешнюю поверхность стены (тына). При выстреле крюк принимал на себя отдачу, - а принимать было что, - калибр крепостных ружей достигал 20 – 30 мм, при длине ствола до 120 калибров. Крепостные ружья занимали положение среднее между ручным оружием и артиллерией.
В XV, начале XVI века на Руси и в Польше были популярны крепостные ружья весом до 40 кг, калибром 30 мм и длиной ствола 50 калибров. В большую толпу врагов стрельнуть из такого можно было с 300 метров, плюс еще метров на 100 действовала картечь. Проблему составляло, однако, заряжение, - пороховая мякоть лезть на глубину полутора метров не желала. Вследствие этого крепостные ружья той эпохи часто приспосабливались для заряжения с казны, - но и с казны с помощью вставных камор они все равно заряжались медленно, но еще, к тому же, становились дороги и опасны. К концу XVI века интерес к крепостным ружьям на Руси пропал. Единственный случай возвращения к этой идее имел место в середине XIX века. В Азии, от Турции до Китая, напротив, крепостным ружьям уделяли много внимания с конца XVI до начала XIX века. Азиатские крепостные ружья (почти сплошь фитильные и заряжаемые со ствола) иногда имели совершенно фантастические стволы, - до 3.3 метра в длину. Но это, конечно, - на рекорд. В военных целях делались нарезные ружья калибром 20 мм, длиной ствола 110 калибров и весом 25-30 кг. Из крепостных азиатских винтовок можно было стрелять на 300 метров прицельно, хотя, для перезаряжения, вероятно, с противником заключалось перемирие. Другим вариантом азиатского крепостного ружья было гладкое – для стрельбы картечью. Калибр был от 26 до 30 мм, а ствол 60-80 калибров. Такое ружье выбрасывало меньше картечи, чем фальконет, но картечь летела намного кучнее. Дальность стрельбы достигала 100 метров, но заряжение также было страшно медленным. Гладкие азиатские ружья имели большой раструб и весили не более 20 кг. В Китае производились и носимые модификации мощных картечных ружей. За счет распространенности мощных крепостных ружей в азиатских странах существенно меньше использовались фальконеты.

15. Скорострельность и боекомплект. Относительно такой характеристики огнестрельного оружия XV-XVIII веков, как скорострельность, следует заметить, что она, как правило, не играла роли. Обычно, мушкет делал один выстрел за сражение, реже, если бой относился к категории «исключительно ожесточенных» и длился часами, мушкет середины XVII века делал в среднем один выстрел в час. Притом, что пушка делала в час 6-10 выстрелов. Дело было, конечно, не в том, что час требовался для заряжения мушкета, просто случай воспользоваться им представлялся редко. Когда вражеская кавалерия приближалась на дистанцию менее 200 метров, мушкетеры давали залп, но перезарядить оружие они уже не успевали, - либо кавалерия отступала, либо начиналась рукопашная. В атаке или в обороне мушкетер имел всего один выстрел. Пушка же стреляла на несколько сотен метров, соответственно, в пределах ее досягаемости чаще оказывались цели. В XVI и XVII веке проблему плотности огня решали путем караколирования, - мушкетеры строились в глубокие колонны, между шеренгами которых оставались промежутки. Первый ряд мушкетеров давал залп и по промежуткам бежал в хвост колонны. Таким образом, плотность огня зависела не от скорострельности оружия, а от глубины караколе.
В XIV и XV веках стрелок имел с собой 3-4 запасные пули и порох. В XVI и XVII веках мушкетер имел с собой 10 зарядов к мушкету. Пистолет в XVI и XVII веках был обеспечен носимым боекомплектом на 4-5 выстрелов. Этого требовала тактика боя, в рамках которой рейтары атаковали пехоту обстрелом.

16. Распространенность огнестрельного оружия в разные эпохи. Количество петриналей в первой половине XV века уже было значительным. Но, местами, - там, где это оружие вообще использовалось. Любимы же были петринали во Фламандии, в Швейцарии, в Чехии, в Северной Италии. В этих регионах одна петриналь приходилась на сотню жителей и, соответственно, речь шла о тысячах стволов. К этому времени петринали имелись в некотором количестве и в Польше. В Московии же предпочитали гаковницы и «тюфяки» (фальконеты). В начале XVI века, как уже упоминалось выше, почти во всех армиях несколько процентов солдат имели огнестрельное оружие, но у гражданского населения в Европе его имелось в несколько раз больше, - ведь, изначально оно было оружием городских ополчений. В России в XVI веке пищали, напротив, были почти исключительно военным оружием. К началу царствования Ивана Грозного в Московии производилось по 600-700 пищалей в год. В начале XVII века уже от трети до половины солдат имели огнестрельное оружие, а к концу века оно стало обязательным атрибутом воина. Но один солдат в ту эпоху приходился не более чем на 150-300 гражданских. Исключение составляли первые «экономические гиганты» - Швеция и Голландия. Но в середине XVIII века Пруссия уже имела одного солдата на 30 гражданских. Во второй половине этого века армии в 2% от населения перестали быть редкостью. В начале XIX века Франция производила по 150 тыс ружей в год, а Англия – 220 тыс, - что создавало реальные технические предпосылки для вооружения массовых армий. Впрочем, даже такие цифры были, на самом деле, незначительны для условий войны, в которой, в иных сражениях количество участников с обеих сторон приближалось к полумиллиону. Это в мирное время ружье могло прослужить 40 лет. В военное время, - в среднем, всего 2 года. То есть, производя 150 тыс ружей в год, Франция могла поддерживать активность армии всего в 300 тыс человек. Французская же армия была вдвое больше. Спасали только запасы ружей захваченные в Испании, Голландии, Пруссии, Австрии. Россия производила всего 70-80 тыс ружей в год и зависела от английских поставок вооружения.

17. Роль огнестрельного оружия в бою. После окончания Наполеоновских войн было подсчитано, что от пуль погибло 14-15% солдат. Остальные потери были вызваны артиллерией и холодным оружием. За предшествующее этим войнам столетие ручное огнестрельное оружие не претерпело значительных изменений, так что, скорее всего, в начале XVIII века оно вызывало немногим меньшие потери. Допустим – 12%. Улучшения внесенные за XVII век были велики, и, учитывая их, можно утверждать, что в начале XVII века только 4% солдат могли поймать пулю, - остальные расставались с жизнью испытанными дедовскими способами. В начале XVI века, вероятно, только около 1% потерь вызывалось мушкетами и аркебузами. Относительно XV века известно, что огнестрельное оружие использовалось в боях, но о каком-то нанесенном им уроне нет сведений. В конце XIV века пулей из петринали был убит литовский князь Гедемин. Возможно, были и другие жертвы. Тоже, естественно, случайные… Таким образом, складывается парадоксальная ситуация: с одной стороны, вроде бы, даже и в XIX веке ружья наносили незначительный вред, ибо стреляли из них редко, и, почти всегда, мимо. С другой же стороны, к развитию огнестрельного оружия с XV века относились серьезно, на его производство тратились большие средства. Очевидно, что его не стали бы производить просто так. Если взять XIV, начало XV века, когда производились петринали предназначенные еще для стрельбы камнями, калибром около 30 мм, без прикладов и полки, то надо учитывать, что они еще не конкурировали с луком и арбалетом, а только дополняли их. Хотя, перед деревянным луком такое оружие уже имело преимущество в действенности выстрела, - от его снаряда нельзя было ни отмахнуться мечом, ни уклониться, ни успеть закрыться щитом. Да и, в любом случае, щит не останавливал пулю. Несмотря на смехотворные дальность эффективного огня и скорострельность, уже самые первые образцы огнестрельного оружия привлекали потребителя высокой действенностью выстрела. С 10-15 м пуля почти наверняка достигала цели и гарантировано оставляла от нее мокрое место. Не было только гарантии, что у противника хватит терпения дождаться выстрела. Петринали такого сорта, все-таки, держали еще более ради шума, дыма и огня при выстреле. Кроме шуток, заряжать их снарядом не всегда считали целесообразным, - звук, правда, получался громче, но дыму и огня оказывалось меньше. Выстрелами пугали лошадей, как ранее боевых слонов факелами и горящими стрелами. И это – работало. А бегущий с поля боя танк, это, конечно, не горящий, но тоже хорошо. Конечно, ни кто не мог рассчитывать выиграть битву одними хлопушками. Но никто и не рассчитывал, - просто с хлопушками шансов было больше.
Куда более распространенные петринали середины XV века, - с прикладом, с закрывающейся полкой, со стволом почти как у аркебузы, - уже реально конкурировали с луком и арбалетом. Как с луком, - вполне понятно. Уже потому, что стрела доспехов не пробивала. Да и прочие качества лука, кроме дешевизны и скорострельности, - не вдохновляли. Но и тяжелый арбалет тоже был не без греха, ибо представлял собой страшно громоздкую конструкцию, имел носимое отдельно зарядное устройство, два номера расчета, плюс еще, болт застревал в щитах. Притом, что с 25 метров промах был маловероятен, а от пули не было ни какой защиты, аркебуза оказывалась легче, удобнее и дешевле арбалета. С другой стороны, арбалет стрелял прицельно втрое дальше аркебузы, а по площади, - вдвое дальше, - точность была несравненно лучшей, хотя, конечно, только по неподвижной мишени. И скорострельность была лучшей в несколько раз. Однако, такие положительные черты тяжелого арбалета, как скорострельность и точность стрельбы, еще более были присущи легкому арбалету. Усовершенствованная петриналь заменила тяжелые арбалеты, но легкие продолжали служить вместе с ней и в дополнение к ней. Из аркебузы били по бронированным целям, из арбалета – по небронированным.
С начала XVI века огнестрельное оружие уже стало играть заметную роль в сражениях. Особенно это проявилось с распространением мушкетов и пищалей. То, что от пуль погибал всего 1% воинов, ничего не значит, - едва ли действие противотанкового оружия пехоты во Вторую Мировую войну вызывало относительно большие человеческие потери. Это был очень важный один процент, он почти полностью состоял из рыцарей, и на каждого убитого рыцаря приходилось не менее трех убитых рыцарских коней. Мушкеты привели к ликвидации полностью бронированной рыцарской кавалерии, как рода войск. Броня уже не спасала кавалерию, более важной стала скорость, позволяющая быстро пересечь простреливаемое пространство. А ведь рыцарская кавалерия оставалась главной ударной силой на протяжении всего средневековья. Хотя, главную роль в изменении тактики сражений сыграла артиллерия, но она не могла заменить мушкетов, - пушки имели ограниченную маневренность, а успех стрельбы сильно зависел от свойств грунта и рельефа.

 


2008 © ajunior