Вид на дельту реки Париж, я люблю тебя!
Навигация по сайту Главная Охота Статьи
Главное меню
Главная
Авто туризм
Вело туризм
Водный туризм
Пеший туризм
Вокруг света
Охота
Рыбалка
Экология
Оружие
Снаряжение
Одежда
Безопасность
Кулинария
Медицина
Развлечения
Разное
Ссылки
Новости
События в мире
Новости туризма
Tourism news

Охота на тетеревей из лунок Печать E-mail
Охота - Статьи
Автор: Lionarts   
29.01.2009 02:23
Несмотря на то, что в охотничьей литературе об охоте на тетеревей из лунок писалось достаточно, все же я решаюсь поделиться своим опытом в этой охоте. Побуждают меня к этому следующие мотивы: во-первых, некоторые произведения дореволюционного периода для большинства современных охотников (молодежи в особенности) недоступны, так как стали библиографической редкостью (например, монография Л.П.Сабанеева "Тетерев-косач"), во-вторых, обычно эта охота считалась случайной, - между тем, эта охота может быть систематической. Однажды зимой, после безрезультатного сиденья в тайге с чучелами (загонщик мой не нашел стан), - я побрел на лыжах отыскивать птицу. Дело было к вечеру. После долгих скитаний я взял курс на свой шалаш через ольховые и березовые заросли по берегу речки. Неожиданный вылет из-под снега нескольких косачей застал меня врасплох, и птица ушла невредимой, провожаемая двумя пуделями. Выстрелы подняли птицу со всех сторон, и я растерянно поворачивался, посылая безвредные выстрелы. Возбуждение, вызванное неиспытанным приключением, дошло до того, что когда, наконец, удалось мне дублетом свалить пару косачей, я, не заряжая ружья, бросился к ним и, в этот момент, из под лыжи моей, хлопая по ней крыльями, стала вылезать, - буквально вылезать, - тетерка; попытка моя попридержать ее стволами, конечно, не удалась, и птица упала. Описанный случай навел меня на мысль использовать ночевку птицы под снегом для планомерной охоты, а благоприятные условия позволили осуществлять эту мысль в течение нескольких зим и дали мне много незабываемых переживаний, а кроме того, позволили ближе познакомиться с жизнью нашей птицы зимой. Все виды нашей местной дичи (рябчик, куропатка, тетерев и глухарь) проводят длинные зимние морозные ночи под снегом, но наиболее постоянен в этом отношении тетерев-косач. Наевшись с вечера березовой почки, перед самым закатом солнца он прямо с дерева падает в снег, пробивая своим телом иногда плотную корку и, продвинувшись четвертей на 5-6 под снегом, проводит там всю ночь. Наложив за длинную ночь в своей уютной постели целую кучу помета, косач поутру, на восходе солнца, а иногда и позднее, взлетает из своей квартиры, пробивая для этого свежее отверстие (поэтому одиночная лунка всегда является признаком присутствия птицы под снегом); иногда птица выходит из под снега и пешком; это бывает обычно в кустах или у корня дерева. Сильный мороз, особенно если он сопровождается ветром, заставляет косача проводить в снегу целые сутки, так что иногда лунки совершенно заметает снегом. В такие морозные и ветряные дни тетерева до такой степени неохотно покидают свою теплую постель, что приходится буквально выковыривать их лыжей, так как никакие постукивания лыжей о снег не действуют. Иногда закрадывается сомнение, дескать, не вылетела ли птица, хотя второй лунки и не видишь; и только засунув лыжу под снег под лункой, выбросишь вместе со снегом и затаившуюся птицу. Пока снег не затвердеет, тетерева (в средине зимы тетерки и косачи вместе, а к весне - разбившись на однородные стаи) обычно ночуют на открытых полянах с редко разбросанными кормовыми березами; с появлением же наста, или просто корки от надувов и мороза, перебираются в болота, где снег рыхлее и легче пробивается. На плотной корке мне случалось у края лунок видеть капельки крови - быть может, от раны, полученной птицей при пробивании плотной корки. В выборе места для ночевок стая бывает иногда поразительно постоянна; в течение трех зим я бил тетеревей, регулярно посещая место охоты каждый праздник с момента начала морозов и до 1 марта, и еженедельно находил стаю в одном сравнительно небольшом районе. В первый сезон я взял там около 90 штук (правда, включая сюда и добытых с чучелами), и стая продолжала оставаться в том же районе. Охотился так: выезжал из города в праздник около 12 часов, проезжал в санках на высоких копыльях прямо к месту, дожидался заката солнца и, оставив лошадь, накрытую сброшенным с меня тулупом, у охапки сена - на лыжах шел к знакомым местам. Верхней одеждой служила мне или легкая драповая без ваты тужурка, или две шерстяные вязаные рубахи, привезенные мною из Норвегии - очень теплые и удобные, так как не стесняют движений. На руках, лишь на первое время, перчатки; обычно ходьба настолько греет, что даже в сильный мороз перчатки излишни. Чаще всего бывало, что, подойдя к знакомому острову, сразу замечал крайние лунки. Если птица облежалась и сразу не вылетела, то, подойдя к одинокой лунке возможно ближе, я начинал потопывать лыжей о снег и, обычно, с первым же стуком, взметая сноп снега, птица вырывалась. За первой подымалась другая, иногда сразу пара, наконец, после выстрелов и по мере продвижения к центру стана, начинали рваться с боков, спереди, сзади, - только успевай поворачиваться и менять патроны. Картина красивая, возбуждающая до того, что первое время руки трясутся и не слушаются! Как ни готовишься к вылету, но он всегда неожиданен и эффектен! Больше пяти штук с места при подъеме стаи брать мне не приходилось. Причины - отчасти в моей горячности, особенно при сознании кратковременности охоты и необходимости торопиться, отчасти в невозможности быстро поворачиваться на лыжах, отчасти же и потому, что разбуженная первыми выстрелами птица сидит начеку и рвется при следующих выстрелах и дальше и сразу "пачками". Случился однажды со мной и такой курьез. Подойдя к стае и убив первым выстрелом птицу, я решил приготовиться к дальнейшей стрельбе, набраться хладнокровия и заодно протереть очки, сильно потевшие на морозе; поставив ружье около себя в снег и протерев очки носовым платком, я решил заодно использовать его и по прямому его назначению. Эффект получился совершенно неожиданный; немедленно вслед за трубным звуком сморканья вся стая вырвалась из под снега, и я ее больше в этот вечер не видал, а домой уехал с одной птицей. Нужно сказать, что особенное постоянство в выборе места для ночевки стая проявила лишь в течение одной зимы. На следующую зиму мне пришлось по всему району проложить лыжницу, нечто вроде рельсового пути, по которому я успевал объехать на лыжах до потемок всевозможные места ночевок, если не находил стаи в обычном месте. Ни разу я не возвращался без добычи. Нынче, после многолетнего перерыва в охоте на лунках, я съездил только на одну зарю в прежние места и несмотря на все изменения, которые там произошли (пожар, выруба), и на несомненное перемещение стаи, нашел одиночную птицу, выковырнул ее лыжей и безжалостно убил. Думаю, что в местах, мало знакомых для охотника, очень поможет прием, указываемый в литературе; прием этот я применил лишь однажды и очень удачно. Найти стаю нужно еще на жировке и, оставаясь для нее незамеченным, выждать, когда она ляжет спать; если только на ночевку она не улетает в другое место, что иногда бывает, не следует двигаться к стае тотчас же, а нужно дать ей облежаться, на это потребуется около получаса, если не слишком стемнело. На лунках птицу можно бить и утром, но обычно это время менее удобно, так как птица под утро сама собирается, хоть не надолго, вылезть на березы, чтобы утолить голод, и потому первые же выстрелы выгоняют всю стаю. Теперь приведу несколько "особых случаев" из моей практики на описываемой охоте, чтобы иллюстрировать описание картинами жизни. Как плотно сидит тетерев в морозные дни, говорят следующие случаи, происшедшие в морозные ветреные дни, когда "добрый хозяин собаку не выгонит на улицу" и когда, я уверен, большинство охотников сидит дома и мечтает о весне и лете. Между тем такие дни для меня были лучшими днями, ибо целый день можно бродить по лесу - птица вся в снегу и не вылетает на березы. Завернешься в тулуп, уляжешься в санки, вожжи замотаешь, как только выедешь за город, и дремлешь себе, пока привычный конь не привезет к самому месту. Вот в один из таких "хороших" дней выходил я дорогой на опушку леса у покоса. Навстречу с уханьем и песнями промчались к деревне человек пять крестьян на порожних подводах; немедленно после встречи заметил я в 2-3-х шагах от дороги несколько полузанесенных лунок. В полной уверенности, что лунки старые, и думая, что косачи не усидели бы при том шуме, с которым пронеслись подводы, я не обследовал лунок и направился в обычные места. Пробродив там часа два и не найдя стаи, возвращаюсь обратно и надумываю поискать более свежих лунок около тех, что видел у дороги; с ружьем за спиной бросил лыжи на лунки, чтобы подвязать их и двинуться в сторону, а из под брошенных лыж фейерверком подымается штуки три косачей. Из поднятой затем стаи я взял четырех тетеревей. В другой раз при таком же морозе и ветре нашел стаю в кустарнике и густой березовой подросли на болоте и буквально не знал, как быть с птицей; лежит крепко, подымается только тогда, когда копнешь лыжей, а стрелять надо чуть не в упор, так как отпустить в густяке нельзя. Как не ухитрялся, все же из одной пары убитых косачей составился только один; у одного не хватало головы и части груди, другого поднял без хвоста и живота. Только одного еще удалось взять не разбитым, остальные же ушли невредимыми, так как стрелял слишком "аккуратно" из боязни разбить. Однажды, опять же в морозный и ветряный день, я на глазах встретившегося охотника шагах в 50 от него поковырял в снегу лыжей и после выстрела положил в сетку тетерку; надо было видеть изумленное лицо охотника, особенно когда я сказал, что и именно для такой охоты и приехал и что без добычи домой еще не ездил! Бродя по лункам и замечая, что в окрестностях ночевок много лисьих следов, я невольно задался вопросом о том, какого мнения лисонька насчет того, чтобы использовать этот способ добывания себе пищи из под снега. Однако, несмотря на то, что лисьи следы были проложены по самым лункам, я за всю практику только один раз обнаружил следы ночной драмы; разрытая лунка, следы возни по снегу, перья и кровь. Очевидно, не так часто (один случай за несколько зим при еженедельном наблюдении) попадает лакомая пища на зубок кумушке; это обстоятельство, видимо, и заставило лисицу предпочитать мышей. Между прочим, на току при мне дважды в одно утро лисицей были утащены косачи. В заключение упомяну о встречах на описываемой охоте с другими пернатыми, кроме косачей. Только раз наблюдал я вылет из под снега глухаря, хотя лунки его (лунищи!) встречал не однажды и всякий раз с уважением и интересом заглядывал в них, но ничего, кроме переваренных остатков пищи, не находил, конечно. Несколько раз в крошечных лунках заставал я рябчика; иногда такие встречи кончались печально для птицы, но одна втреча всякий раз, когда я о ней вспоминаю, вызывает у меня улыбку; уж очень остроумно провела меня милая птичка. Дело было так. Заметив однажды рябчиковую лунку, но не видя около нее вылета, я подошел к ней, топнул, ожидая взлета птицы; так как взлета не последовало, то я копнул лыжей. Однако ничего, кроме снега, не выбросил. Оглядываясь кругом, я заметил в сажени от лунки отверстие в снегу, как бы проделанное палкой, а шагах в 4-х от первого - и другое, такое же. Заинтересовавшись ими, я провел взором по направлению от лунки через отверстия, и в этот момент из под снега шагах в 4-х от второго отверстия выскочила головка, быстрым взглядом живого черного глаза окинула окрестности и снова исчезла под снегом. Пока я пришел в себя от неожиданности и раздумывал, что предпринять, проказник удрал под снегом за куст и, под его прикрытием, вылетел и скрылся невредимым. Я не пожалел об этом. Уж очень хороша была птица, вынырнувшая из под снега, и жалко было бы поднять ее безжизненным трупом. Печатается по изданию "Уральский охотник"
 

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

2008 © ajunior