Вид на дельту реки Париж, я люблю тебя!
Навигация по сайту Главная Вело туризм Отчеты туристов
Главное меню
Главная
Авто туризм
Вело туризм
Водный туризм
Пеший туризм
Вокруг света
Охота
Рыбалка
Экология
Оружие
Снаряжение
Одежда
Безопасность
Кулинария
Медицина
Развлечения
Разное
Ссылки
Новости
События в мире
Новости туризма
Tourism news

"К самой северной точке Российской Европы" Печать E-mail
Вело туризм - Отчеты туристов
Автор: Lionarts   
20.01.2009 01:04
"К самой северной точке Российской Европы". Россия, север и северо-запад. Маршрут: Кандалакша - горный массив Ловозерские тундры - Ревда - Оленегорск - Мурманск - тундры Заполярья -полуостров Рыбачий - мыс Немецкий Маршрут стартовал в Кандалакше. Первые 250 километров пути пролегали по болотам и бездорожью южной части Кольского полуострова. Затем мы преодолели горный массив Ловозерские тундры по тропам и без них. Далее, через промышленные города севера Ревду и Оленегорск мы достигли Мурманска, откуда началась вторая часть похода. Пройдя двести километров по тундрам Заполярья, мы вышли на побережье Ледовитого океана на полуострове Рыбачий. Финалом экспедиции стало достижение точки с координатами 69° 57' с. ш. и 31° 57' в. д. мыс Немецкий. Полная протяженность маршрута - 878 километров, время проведения - с 9 по 26 августа 1998 года. Состав группы Фамилия, Имя Обязанности в группе Илья Гуревич руководитель Виктор Шульц завхоз Владимир Воронков механик Александр Жажков ОПИСАНИЕ МАРШРУТА Туристы в конечном итоге тоже люди. И ничто человеческое им не чуждо. Так вот и мы в Петербургской Федерации Путешественников решили провести лето по-человечески. То есть поехать туда, где был бы южный берег, а лучше два, чистый воздух, горы и много-много солнца. Место, удовлетворявшее всем этим требованиям, в России есть. Это Кольский полуостров. С одной стороны, у него свой южный берег, омываемый водами Белого моря, а с другой - южный берег теплого Баренцева моря с совершенно пустыми пляжами. Есть на полуострове свои горы, например, Ловозерские тундры - как раз посредине между морями. Ну и солнце здесь летом дают круглосуточно. Одним словом, нет лучше места для проведения велосипедной экспедиции "К самой северной точке российской Европы - мысу Немецкий". Старт наш поход взял в небольшом приморском городке Кандалакше на излете первой декады августа. Это очаровательное место больше всего запомнилось Саше, так как именно там у него украли практически все вещи, кроме тех, что были на нем надеты. Таким образом, Саша покорял просторы Кольского в "альпийском стиле" - налегке. Он даже получил новое прозвище: человек-велосипед, так как спать ему пришлось в нескольких велосипедных чехлах, заменявших спальник.. Жители Кольского полуострова добродушны и отзывчивы. Но у них есть одна странность. Когда мы их спрашивали о дороге, по которой нам предстояло ехать, они всегда как-то странно улыбались, делали многозначительные жесты, говорили пространные фразы о вездеходах и зимниках. Частенько наши вопросы наводили их на светлые воспоминания, как например о том, что лет пятнадцать назад они на грузовике отлично проехали по этой самой дороге, причем не до середины, как ездил "в запрошлом годе сосед", а до самого конца, и заняло это "уж никак не больше недели"... Вдохновленные такими речами, мы отправились на север по одной из грунтовых дорог. Как и предполагалось, грунтовка только в самом начале пути была плохого качества. Дальше она находилась где-то между категориями "совершенно непроезжая" и "проезжая при большом желании". Для велосипедистов же подобная трасса просто предел мечтаний. Проехал каменистый участок? Изволь преодолеть болото по прогнившей гати. Забрался по песочку на вершину холма? Пожалуй на извилистый спуск с корягами, в конце которого мелкий брод. Одним словом - не скучно. Вместе с тем на дороге попадаются достопримечательности, позволяющие осуществлять культурную программу. Вот, например. покинутая людьми деревня. Когда-то здесь жили люди. Да и сейчас кое-кто из местных приезжает провести в своем старом доме лето, добывая пропитание в окружающих лесах и озере. В другой деревушке два жителя. Мужик-фермер и его не то сын, не то внук. Живут по местным меркам припеваючи, ведь у них есть такой предмет роскоши как телефон! Наконец, мы выехали к Умбозеру. Дальнейший наш путь лежал в поселок Ревда, но не по "трассе", что идет вдоль озера, а через горы. Тут уж совсем никакой дороги не было, как, впрочем, и местных жителей, которые могли бы заронить зерно сомнения в наших душах по поводу правильности избранного нами пути. Как мы успели уяснить для себя за следующие три дня, Ловозерские тундры плохо пригодны для езды по ним на велосипеде. Зато весьма способствуют ношению оных на собственных шеях. Все горы представляют собой одну большую осыпь. По ней не удавалось даже просто катить велосипед рядом. Иногда, на крутых подъемах, нам, правда, удавалось использовать велосипед в качестве "специального снаряжения" для прохождения камнепадов. Происходило это примерно так. Сначала велосипед ставился между камней, а потом, опираясь на него, можно было сделать шаг вверх. Очень рекомендую такой метод всем альпинистам. И правда, почему бы на восхождения не брать с собой двухколесного друга? Уверен, он и в качестве ледоруба мог быть применен, и для быстрого спуска хорош. Вот, например, когда мы подошли к долине, ведущей на перевал Эльморайок, между нами и вожделенной низиной оказались несколько метров скал. Здесь-то мы и оценили, как удобен велосипед при спусках с гор, особенно, когда он по воле Виктора Шульца плавно скользит на веревках вниз! За перевалом начался принятый нами сначала за галлюцинацию асфальт. Дорога, как, впрочем, и наши дела, шла под гору. Дул попутный ветерок. Мы легко катили со скоростью около 50 км/ч. Ничего не предвещало поворота с противовелосипедным надолбом в виде кучи застывшего бетона, преградившего мне путь! Переднее колесо сложилось, не выдержав удара, и я, ощутив все прелести свободного полета, очутился сначала на асфальте, а затем и на операционном столе местного хирурга. Дальнейшее очень походило на сон. Хирург говорит сестре: "Дай мне такой-то скальпель". "У нас нет! Может быть, вы ножницами обойдетесь?", "Что значит обойдусь ножницами? Давай другой скальпель и тонкие нитки". "У нас только такие вот есть". "Да это же на слона!". "Ну ничего, он парень крупный". Хорошо, что рана у меня была на голове, и я по крайней мере не мог видеть ни скальпеля, ни ножниц, ни тем более "ниток на слона". На пару дней пришлось прервать наш бег на север для выяснения моей способности к продолжению маршрута. Я отлеживался в местной гостинице в глубоких раздумьях. С одной стороны, голова все-таки не нога, и для велосипедиста не такой уж и важный орган. С другой стороны, когда голова кружится, можно упасть еще раз и повредить как раз ногу, и тогда ехать уже совсем будет нельзя... В этот момент мои спутники проявили удивительное малодушие. Приходят они из столовой в номер, ходят мимо моего одра и ведут какие-то странные речи о том, что поход удался, да и из Ревды удобное сообщение с Оленегорском, откуда и до дома рукой подать... Только по возвращении я узнал, что друзья мои имели беседу о том, что: "У Ильи и в обычной жизни не все в порядке с головой. Видишь, какой маршрут придумал! А теперь, после удара, совсем плохо станет, наверняка захочет добраться до этого мыса на самой северной точке... А туда дней 5 пути... А голову, хоть это и темный предмет, но лечить надо". Но на меня речи о возвращении домой произвели как раз обратное действие. Я тут же почувствовал прилив сил и жгучее желание оседлать моего "Золотого коня". Через день поход был продолжен... Теперь наш путь лежал через Колу в Долину Славы и далее вдоль реки Титовки на полуострова Средний и Рыбачий к вожделенному мысу. Постепенно мы въехали в зону тундры. За долгие годы борьбы с империалистическим врагом, засевшим в соседней Норвегии, эта местность стала также зоной экологического бедствия. Об этом напоминают остатки какой-то военной техники, брошенные бочки из-под солярки и огороженные колючей проволокой склады с чем-то страшным на вид и наверное очень взрывоопасным. Стараясь даже не смотреть в сторону бывших складов, дабы не увидеть ненароком какую-нибудь государственную тайну, мы продолжали борьбу с дорогой. Она же готовила нам весьма непростые задачи, одной из которых было преодоление перевала с удивительно крутыми подъемами по каменисто-песчаному грунту. За перегибом нас ждало соревнование по скоростному спуску с гор на приз "Большое спасибо механика экспедиции Владимира Воронкова". Победителем становился участник, которому удалось бы пройти очередной спуск и сохранить при этом велосипед в целостности, не давая нашему механику дополнительной работы. Несмотря на весомость награды, Владимиру Олеговичу пришлось проявить незаурядное мастерство, придавая нашим задним колесам форму, при которой они могли хотя бы проходить в вилку. И вот мы почти у цели. То есть у пограничной заставы, преградившей нам путь на Рыбачий. Много лет назад, еще при коммунистическом режиме, недалеко отсюда, я, не имея пропуска, просился на несколько часов в пограничный городок. Тогда любезный пограничник мне ответил: "Да ты чего?! Вчера вот приезжал человек с документами, но я его все равно не пустил!". В этот раз охранники Заполярья были более любезны. Проверив пропуска, они открыли шлагбаум, перекрывавший путь на север, и пропустили нас с напутствиями, что сами бы они, да по своей воле, в эти самые края да ни за какие коврижки! Судя по попадающимся на Рыбачьем руинам, когда-то здесь жили люди. Они разводили колючую проволоку, выращивали радиолокаторы и пасли стада вездеходов, скелеты которых до сих пор украшают местный пейзаж. В последнее время, наверное, в связи с изменениями в климате, население мигрировало на юг, оставив свои построенные в стиле "позднего застоя" бараки на произвол северным ветрам. И только в районе самой северной точке российской Европы еще теплится жизнь. Местечко носит поэтическое название Вайда-Губа. Через весь поселок идет широкий проспект Героев Рыбачьего, на котором и расположены все местные достопримечательности: две кирпичные двухэтажки, лазарет (очень рекомендую посетить - перевязи головы делают от души), казарма и дом с трубой, в котором живет Дизельгенератор, оглашающий окрестности низкочастотным урчанием. За поселком сразу начинается свалка, тянущаяся до самого мыса Немецкий. В целом, картина очень родная, привычная. Скорее всего, на самых западных, южных и восточных точках нашей необъятной страны тоже расположены свалки или, хотя бы, рядышком находится помойка. Выбрав место, при котором в кадр не попали бы следы жизнедеятельности советского человека, мы сфотографировались на мысу, у черных камней с видом на Ледовитый океан... Возвращение. Как хорошо бывает возвращаться из похода домой! Как много неожиданностей таит в себе приезд! Но обо всем по порядку. Нам предстояло проехать через гористый участок тундры к железнодорожной станции. Дороги в этих краях особенно хороши. И народ непосредственный. Спросил я одного мужика, попавшегося на нашем пути: "Можно ли проехать по этой дороге до Печенги?". "Вообще-то можно, вот, правда, тут на Урале пытались, но не смогли, вернулись. А другие на Газ-66 как проехали здесь неделю назад, так и не возвращались... Может и доехали. Дорога то сама неплохая, да немцы мосты сожгли". "Какие немцы?". "Да они в этих местах отступали, вот и пожгли". "Но ведь это 54 года назад было-то", "Ну так и что ж? Мостов ведь не вернешь". В этом мы убедились, когда огни Печенги засветились на другом берегу залива. Нам уже казалось, что мы достигнем вокзала, пока еще не станет окончательно темно. Однако, на нашем пути оказалась сорокаметровая река, моста через которую, как следует из вышенаписанного, не было. Зато прилив, который значительно поднял воду, был как раз в наличии. Три с половиной часа ожидания, и уровень воды опустился ниже пояса, что позволило нам перебраться на другую сторону. На вокзал мы прибыли глубоко ночью за 22 часа 40 минут до отправления поезда, что вполне соответствовало сопутствующей нам удаче.
 

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

2008 © ajunior